– Для меня это тоже было неожиданностью. – Закончив изучение карманов, Такер уверенно опустил руку в правый и извлек оттуда трубку, а из левого – кисет. Наполнив трубку табаком, продолжил: – По-моему, когда политик узнает тебя на расстоянии, это может означать только одно: выборы не за горами.

– А, по-моему, ты просто скромничаешь, Такер, – усмехнулся телеоператор Джо Гробовски, случайно услышавший их разговор. Он что-то небрежно черкнул на кассете, которую держал в руке, и положил ее в сумку.

– Скромничаю? С какой стати? – нахмурился Такер. Положив последнюю щепотку табака в трубку, он зажал ее зубами, убрал в карман кисет.

Гробовски скептически посмотрел на Такера:

– Хочешь сказать, будто ты не знаешь, что Уэйкфилд считает тебя своим талисманом?

Такер застыл в недоумении, вынув трубку изо рта:

– Ты разыгрываешь меня, Джо?

Рев вертолета, поднимающегося в воздух, заглушил ответ телеоператора. Вызванный вращающимися лопастями сильный ветер, играющий с полами одежды и вырванным из блокнота листком, подхватил ворох сухих листьев, закружив их вокруг журналистов. Шум начал стихать, как только вертолет набрал высоту, присоединившись к военному эскорту, который уже парил в воздухе. Похожие на стаю неуклюжих коричневых пеликанов, они направились на военно-воздушную базу.

Когда все вокруг угомонилось, Такер повернулся к Гробовски.

– Может, теперь объяснишь мне, Джо? – предложил он, придав лицу как можно более серьезное выражение. – Что ты имел в виду, говоря, что президент считает меня своим талисманом? К тому же, должен тебе заметить, Уэйкфилд никогда не производил на меня впечатления суеверного человека.

– Возможно, он не так суеверен, как его команда, – признал телеоператор. – Но вообще этот слух пошел с тех пор, как ты посетил съезд, на котором Уэйкфилд был выдвинут официальным кандидатом от партии. Все знают, что ты нечастый гость на таких мероприятиях.